эдипов комплекс это:

эдипов комплекс
(от лат. complexus — связь, сочетание) — одно из центральных понятий фрейдизма, возникающий в раннем детстве комплекс представлений и чувств, главным образом бессознательных, заключающихся в половом влечении к родителю противоположного ему пола и стремлении физически устранить родителя одного с ним пола. Э. к. вызывает у индивида чувство вины, приводящее к конфликту в сфере бессознательного. Разрешение конфликта лежит в идентификации с родителем того же самого пола и тем самым ведет индивида к нормальной сексуальности (см. сексуальная ориентация). Э. к. получил название по имени одного из героев древнегреческого мифа, царя Эдипа, к-рый, по преданию, убил своего отца и женился на матери, не зная, что это его родители. У девочки Э. к. соответствует «комплекс Электры» (термин введен К. Юнгом), согласно мифу, убившей свою мать из мести за отца.

Краткий психологический словарь. — Ростов-на-Дону: «ФЕНИКС». . 1998.

ЭДИПОВ КОМПЛЕКС

Большой психологический словарь. — М.: Прайм-ЕВРОЗНАК. . 2003.

Эдипов комплекс
   ЭДИПОВ КОМПЛЕКС (с. 648) — одно из центральный понятий теории Зигмунда Фрейда. Сегодня оно знакомо (по крайней мере на слух) очень многим. Нередко можно встретить родителей, которые желают разобраться, «страдает» ли их ребенок злосчастным комплексом и как с этим бороться. Чтобы ответить на такие вопросы, для начала разберемся, кто такой Эдип. Согласно древнегреческому мифу, так звали мальчика, который родился в семье фиванского царя Лая. Еще до рождения ребенка оракулы предрекли Лаю, что тот погибнет от руки собственного сына. Поэтому по приказу отца слуги перебили младенцу ноги (Эдип и означает «хромой»), унесли его из дворца и бросили на верную смерть в пустынной местности. Ребенок, однако, не погиб, а был подобран и воспитан совершенно чужими людьми, которых до поры считал своими родителями. Повзрослевшему Эдипу каким-то образом открылось касавшееся его пророчество, и он в испуге покинул дом, не желая, чтобы оно сбылось. Судьба (по мнению древних греков, неумолимая и всесильная) столкнула его на дороге с незнакомцем - Лаем, которого он и убил в результате завязавшейся ссоры. Позднее неподалеку от города Фивы ему удалось совершить чудесный подвиг и уничтожить чудовище, наводившее ужас на горожан. Восторженные фиванцы возвели Эдипа на пустовавший престол, и он, следуя традиции, женился на вдове Лая, не ведая, что это его родная мать. История на этом не закончилась и имела немало печальных последствий, что, однако, для нас уже не так важно.
   Миф об Эдипе получил неожиданную трактовку в трудах Фрейда. Для Фрейда центральной движущей силой поведения человека выступали глубинные неосознанные влечения, сексуальные по своей природе. Поскольку такие влечения считаются недопустимыми, для них не находится места в сознании и они «вытесняются» оттуда в сферу бессознательной психики, продолжая тем не менее влиять на мироощущение и поведение человека. Фрейд считал, что у мальчиков формируется комплекс Эдипа в результате вытеснения в раннем детстве влечения к матери и соответственно враждебности к отцу как к сопернику. Девочкам свойствен шшогичный комплекс Электры (по имени героини еще одного мифа); это совокупность враждебных чувств к матери, которые обусловлены ревностью к сопернице, мешающей безраздельно владеть отцом.
   Важным понятием в фрейдистской схеме выступает так называемая «первичная сцена», когда ребенок в совсем еще нежном возрасте в той или иной форме впервые сталкивается с фактом интимной близости родителей. По мнению Фрейда, «первичная сцена» имеет место в жизни каждого человека, причем производит настолько ужасающее, травмирующее впечатление, что поспешно вытесняется из сознания в глубины бессознательной психики.
   Но для понимания взаимоотношений родителей и ребенка наиболее существенно даже не это. Согласно фрейдистской доктрине детско-родительские отношения изначально амбивалентны, окрашены противоречивыми чувствами, причем мать и отец выступают для ребенка в совершенно разных ролях и сам ребенок матерью и отцом воспринимается совершенно по-разному. Поскольку речь в данном случае идет не просто о психическом, а о психосексуальном развитии, то и эти отношения следует рассматривать едва ли не в эротическом ключе (впрочем, если быть верным духу и букве первоисточника, то почему - едва ли?). Это соответственно накладывает отпечаток на роль сына или дочери как представителей разных полов.
   Для мальчика мать изначально выступает первым и главным либидозным объектом, все его последующие отношения с противоположным полом будут неявно реализовывать те сексуальные влечения, которые впервые возникли по отношению к матери. И для матери сын является воплощением идеала мужчины, которому не в состоянии соответствовать ни один реальный муж, в том числе ее собственный. Именно поэтому впоследствии любая невестка будет ею встречена с тайной, деликатно скрываемой (даже от самой себя), а чаще - совершенно откровенной и явной неприязнью. Тандем мать - сын представляет собой тесный эмоциональный союз, эротическая форма которого жестко табуирована социумом и потому надежно вытеснена из сознания обоих.
   Соответственно, отец выступает разрушителем этого тандема и потому воспринимается сыном как нежелательный соперник. (тношения с ним всю жизнь будут окрашены скрытой враждебностью и глубоко вытесненным страхом, борьбой за недопущение в сознание древнего мотива отцеубийства. Только смерть отца окончательно освобождает мужчину от инфантильного комплекса, хотя и это событие воспринимается амбивалентно - это и ликование в связи с избавлением от грозного соперника, и неизбывное чувство вины, связанное с социально табуированными агрессивными импульсами.
   Для девочки эта ситуация отражается зеркально: отец - либидозный объект и мать - соперница. Соответственно, имеет место эмоциональный тандем отец - дочь, который, если верить фрейдистам, чуть ли не в каждой семье выливается в прямой инцест. И для матери взрослеющая дочь служит постоянным напоминанием о ее собственном женском увядании, и потому их отношения окрашены скрытой враждебностью. Впрочем, будущему зятю, как и невестке, не позавидуешь. На него теща станет бессознательно проецировать неудовлетворенность отношениями с противоположным полом, которую небезопасно направлять на собственного мужа. Ну а для тестя зять будет неявно выступать «обидчиком» дочери.
   Разумеется, конкретный «расклад» в каждой семье не исчерпывается этим описанием, однако в целом, согласно фрейдистскому подходу, основные (причем универсальные) тенденции именно таковы. Для аргументации этой теории приводятся конкретные жизненные примеры, которые весьма убедительны и кажутся бесспорными. Наблюдая ту или иную семью, легко можно подметить в ней хотя бы некоторые черты описанного «расклада», что многих заставляет хотя бы частично солидаризироваться с фрейдистской доктриной.
   Впрочем, надо отметить, что многие специалисты не согласны с Фрейдом. Еще в 1920-е гг. английский антрополог Бронислав Малиновский (в ту пору ревностный фрейдист), изучая культуру примитивных обществ на островах Новой Гвинеи, столкнулся с весьма специфическими проявлениями эдипова комплекса. Для местных аборигенов, в отличие от западной культуры, половые отношения представляются настолько органичными и естественными, что их и не принято особо скрывать. Существует, правда, институт моногамного брака, то есть социально приемлемыми считаются только половые отношения мужа и жены, однако они в буквальном смысле не скрыты никакими покровами, в том числе и от их собственных детей. «Первичная сцена» в данном случае выступает как обыденное явление, то есть совершенно утрачивает травматическую окраску. (Небезынтересно, что культурные запреты в этом обществе касаются совсем другой сферы - питания. Есть принято в одиночку или в кругу близких; быть застигнутым посторонними за этим «интимным» занятием считается крайне неприличным.)
   Специфическое явление данной культуры - особая роль отца, которая фактически сводится лишь к зачатию ребенка. Согласно принятым традициям в воспитании собственных детей отец никакого участия не принимает. Он, конечно, с ними общается, но совершенно «на равных». Реально отцовскую роль исполняет дядя - родной брат матери, который, разумеется, никаких интимных отношений с нею не имеет. Наблюдается экзотическое распределение ролей: отец живет половой жизнью с матерью, причем фактически на глазах у детей, а воспитывает детей другой мужчина.
   И в этой необычной ситуации Малиновскому удалось наблюдать нечто подобное эдипову комплексу. Привязанность сыновей к матери в самом деле имела место, а вот тщательно подавляемая неприязнь адресовалась вовсе не ее половому партнеру - отцу, а дяде! Настороженность, враждебность, порой переходящая в агрессию (но при этом, повторим, глубоко укрытая в подсознании) адресовалась носителю определенной - директивной - социальной роли, тому, кто был вправе приказать, вынести строгую оценку и даже наказать. А вот какая бы то ни было сексуальная подоплека этого явления совершенно не просматривалась. Так, может быть, ее и нету вовсе?!
   Иного, отличного от фрейдистского, подхода к детско-родительским отношениям придерживается Эрих Фромм, которому также не откажешь в проницательности. (Его концепция менее известна, чем фрейдистская, но также весьма популярна.) Анализируя разные формы любви, Фромм приходит к выводу о существовании двух типов родительской любви к детям — любви материнской и отцовской. Отцовская любовь более взыскательна и справедлива: ребенка любят за его достоинства и заслуги - не больше, но и не меньше. Материнская любовь безусловна, ей чужда объективность. Мать любит ребенка только за то, что он у нее есть, независимо от того, красив он или неказист, сообразителен или бестолков... Разумеется, формула Фромма относится скорее к идеальным типам, реальное родительское поведение располагается в некотором промежутке между ними.
   По мнению Фромма, с которым трудно не согласиться, любой человек для нормального развития нуждается и в материнской, и в отцовской любви. Любой крен в сторону одного типа любви - материнской или отцовской - ведет к искажению мироощущения и нарушениям поведения. В самом деле, каждому из нас жизненно необходимо, чтобы хоть кто-то любил нас просто так, ни за что, такими, какие мы есть. Но, с другой стороны, если никто не укажет мне на мою слабость и не поощрит за реальные достижения, то как же мне узнать себе цену? Необходимо получать «позитивное подкрепление» за какие-то достоинства и успехи, иначе могу ли я быть уверен, что они у меня есть?
   С этим подходом отчасти перекликается концепция стилей семейного воспитания, многократно воспроизведенная в разных источниках без указания авторства, а реально восходящая к идеям Альфреда Адлера (который, кстати, порвал с Фрейдом из-за несогласия с его апологией сексуальности). В разных работах под разными названиями фактически выделяются три основные стиля семейного воспитания, которые можно определить как авторитарный, либерально-попустительский и демократичный. С известными оговорками, отцовский тип родительской любви можно соотнести с авторитарным типом воспитания - в том и другом случае имеет место обусловливание любви исполнением родительских ожиданий и требований, то есть ребенок хорош, если он «хорошо себя ведет». Материнский тип любви условно можно связать с либерально-попустительским стилем - как бы ребенок себя ни вел, он все равно хорош. Понятно, что идеалом выступает «золотая середина» - демократичный стиль, чуждый полярных крайностей.
   Данная концепция, хотя она, как и любое обобщение, требует уточнения в конкретных случаях, легко подтверждается многочисленными жизненными примерами. Проанализировав конкретную ситуацию, можно установить, к какому воспитательному стилю тяготеет та или иная семья и, соответственно, что желательно предпринять для устранения возникающих издержек и перекосов.
   Использование любого из этих подходов, каждый из которых, безусловно, содержит рациональное зерно, позволяет кое-что понять в специфике того или иного конкретного случая социализации с его проблемами и «заусенцами». Беда в том, что ни один подход, по-своему уязвимый для критики, не позволяет исчерпывающе проанализировать конкретный случай, неизбежно сужает рамки психологического анализа (не путать с психоанализом!). А что, если попробовать, опираясь на бесспорные аспекты каждого подхода, найти их перекличку и взаимосочетание, с тем чтобы найти новый подход - пускай тоже не исчерпывающий, но по крайней мере более продуктивный?
   К.Г.Юнг (которому сексуальная акцентуация Фрейда претила настолько, что и он с ним разошелся) поучал своих последователей: «Внимательно изучайте теории, но при столкновении с конкретным человеком отбрасывайте их все, потому что ему необходима своя теория». Но такая индивидуальная теория может сложиться только на основе изученных и отброшенных, другого материала для нее нет. Попробуем же с опорой на классические теории, а также на собственный житейский опыт продвинуться чуть дальше в понимании механизмов семейной социализации.
   В семье, где растут мальчик и девочка, отношение мамы к дочери отличается большей взыскательностью, тогда как отношение отца скорее покровительственное и либеральное. В отношении сына имеет место зеркальная противоположность - отец к нему более требователен, мать - снисходительна. То есть, в терминах Фромма, отец демонстрирует «отцовскую» любовь прежде всего к сыну, к дочери - скорее материнскую, мать - наоборот. Для этого явления, подтверждаемого множеством примеров, у любого психоаналитика уже готово объяснение (см. выше), которое, однако, морально здоровому человеку просто претит. То есть, похоже, явление действительно имеет место. В некоторых случаях - безусловно патологических - оно, наверное, полностью покрывается фрейдистской трактовкой. В остальных трактовка, вероятно, должна быть иной. И для нее нет никакой нужды привлекать понятия извращенной сексуальности. Достаточно проанализировать эту ситуацию в терминах социальных ролей.
   Мать сама была девочкой. Она знает, что значит быть хорошей девочкой (хотя сама едва ли была ею на 100%). Поэтому ее восприятие дочери более окрашено личным пристрастием. В восприятии сына она опирается на абстрактное представление о хорошем мальчике, то есть на представление, лично не прочувствованное, не пережитое. Поэтому ее отношение к сыну в известном смысле более нейтрально (насколько это слово вообще применимо к материнским чувствам). То же касается и отца, только наоборот.
   К тому же, не отдавая себе в том отчета или даже открещиваясь от этого, любой отец видит в сыне непосредственное продолжение себя самого; сыну надлежит преодолеть отцовские слабости, избежать отцовских ошибок, приумножить отцовские достижения. Естественно, в отношении дочери такая проекция затруднительна, если вообще возможна. На нее эти чувства проецирует мать.
   Объяснение, похоже, вполне исчерпывающее и не требующее привлечения никаких эротических мотивов.
   Не будем, однако, забывать, что большинство современных семей, особенно городских, составляют семьи однодетные, и для них означенный механизм имеет свою специфику. В семье, где растет единственная дочь, отцу в отсутствие сына волей-неволей приходится проецировать свои установки на нее (хотя отдать себе в этом отчет еще труднее, чем в случае с сыном). В результате в такой семье начинает преобладать отцовский тип любви, причем со стороны обоих родителей. Это легко может вылиться в авторитарный стиль воспитания, по крайней мере для единственной дочери вероятность этого наиболее высока. Для единственного сына в современных условиях, когда многие отцы фактически устранились отдела воспитания, выше вероятность столкнуться с либерально-попустительским стилем.
   Там же, где в семье подрастают и сын и дочь, оба они, каждый по-своему, вероятно, испытывают на себе противоречивый стиль воспитания, неодинаковое отношение со стороны родителей. В норме в этом нет ничего дурного, ибо, возвращаясь к идее Фромма, человеку для личностного роста необходимо отношение того и другого рода. Если родительские позиции не заострены до крайности, их сочетание и дает тот вектор, который и обеспечивает полноценное развитие.
   В случае же однополых детей, вероятно, начинает действовать другая закономерность. Отношение к ним также неодинаково, как бы родители это ни отрицали. Но явное или неявное предпочтение одного перед другим определяется с отцовской позиции очевидным реальным превосходством достоинств и достижений, а вот с материнской, наверное, даже наоборот - более тесная привязанность возникает к более слабому, достойному большего сочувствия. Впрочем, эта конструкция скорее гипотетическая, и кто-то еще заслужит ученую степень на ее опытной проверке.
   Нелишне в этой связи упомянуть о таком, увы, широко ныне распространенном типе семьи, как семья неполная, где ребенок воспитывается одной матерью (отец-одиночка - явление столь редкое и экзотическое, что при широком обобщении может даже не приниматься во внимание, хотя частных исследований, конечно, заслуживает). Очень часто в этой ситуации мать вольно или невольно стремится восполнить для ребенка отсутствие отца попыткой совмещения органично присущей ей материнской роли и роли отцовской. Не говоря уже о том, что для одного человека это задача крайне трудная, почти непосильная, даже попытка ее решения в итоге оборачивается противоречивым стилем воспитания, в котором директивные нотки перемежаются умилением. А поскольку такая перемена трудно предсказуема (по крайней мере, от самого ребенка мало зависит), это чревато для растущего человека трудностями в самоопределении и формировании адекватной самооценки. Следует также лишний раз отметить, что такая ситуация может внешне походить на описанные Фрейдом комплексы, однако при непредвзятом рассмотрении оказывается вполне объяснима без всякой сексуальной подоплеки.
   Все означенные тенденции приобретают особую роль в подростковом возрасте, определяя специфику протекания так называемого пубертатного кризиса. Ребенок, растущий в атмосфере преобладающей «материнской» любви и либерального стиля воспитания, оказывается в затруднении на этом серьезном этапе личностного самоопределения. Ему недостает объективной, взыскательной оценки его качеств, его успехов на пути взросления. Более того, семья, тяготеющая к «материнскому» стилю, невольно стремится воспрепятствовать взрослению, так как ее привычный подход к зрелой личности плохо применим. В результате нередки экстремальные, извращенные формы самоутверждения, словно призванные компенсировать аморфность семейной среды. Однако, в отдаленном итоге, такой семье фактически удается добиться своего (хотя никто и не признает, будто такая цель ставится): ребенок, переболев «детской болезнью» пубертатного бунтарства, так и не взрослеет по-настоящему - не имев возможности усвоить, перенять извне механизмы волевой саморегуляции, он на долгие годы, порой на всю жизнь остается инфантильно беспомощным, заслуживающим лишь либерального отношения, но не выдерживающим никакого другого.
   «Отцовский» стиль также чреват обострением кризиса. Поскольку он довольно жестко задает определенные требования и нормы, для подростка велик соблазн ради самоопределения и обретения автономии отвергнуть эти нормы, найти им вывытающую альтернативу. Если требования строги и противиться им небезопасно, весьма вероятен острый внутренний конфликт.
   Важно также лишний раз подчеркнуть, что подмеченные таким образом закономерности являются скорее гипотетическими и еще требуют обоснования и проверки. Более того, редкая семья соответствует им на 100%, индивидуальные вариации, вероятно, очень значительны. Это, в частности, зависит от распределения супружеских и, соответственно, родительских ролей. Например, отнюдь не редкость авторитарная мать, выступающая фактическим главой семьи и в силу этого транслирующая «отцовский» стиль на детей, в том числе и на сына.
   Тем не менее учет этих закономерностей с поправкой на конкретную семейную ситуацию может позволить более тонко разобраться в источниках детских проблем. Разумеется, в этом вопросе рано ставить точку, он продолжает оставаться дискуссионным. И продолжение такой дискуссии наверняка будет способствовать творческой переоценке традиционных подходов к семейному воспитанию и более глубокому пониманию механизмов семейной социализации.

Популярная психологическая энциклопедия. — М.: Эксмо. . 2005.

Эдипов комплекс
Термин, введенный Фрейдом для описания сексуального влечения детей мужского пола к своей матери, в сочетании с ревностью и соперничеством с отцом за материнские чувства. Когда сын осознает, что отец сильнее его, он начинает бояться наказания — в особенности кастрации за свои чувства к матери. Когда комтекс кастрации становится особенно интенсивным, ребенок подавляет свои чувства к матери и идентифицируется с отцом. Этот процесс называется отождествлением с агрессором. Страх перед кастрацисй уменьшается, так как по мнению ребенка отец больше не видит в нем соперника. Идентифицируясь со своим отцом, мальчик интернализирует его моральные принципы и развивает свое СуперЭго.

Психология. А-Я. Словарь-справочник / Пер. с англ. К. С. Ткаченко. — М.: ФАИР-ПРЕСС. . 2000.

Смотреть что такое "эдипов комплекс" в других словарях:

  • ЭДИПОВ КОМПЛЕКС — – в психоанализе половое влечение к родителю противоположного пола и сопутствующее этому влечению чувство соперничества по отношению к родителю того же пола; критическая стадия в процессе нормального развития. Понятие введено Зигмундом Фрейдом в… …   Философская энциклопедия

  • ЭДИПОВ КОМПЛЕКС — (см. ПСИХОАНАЛИЗ, МИФ) одно из ключевых понятий психоанализа Фрейда, отсылающих к мифу о царе Эдипе, который по ошибке убил своего отца Лая и так же по ошибке женился на своей матери, царице Фив Иокасте. Э. к. обозначает группу противоречивых… …   Энциклопедия культурологии

  • ЭДИПОВ КОМПЛЕКС — [в греческой мифологии царь Эдип (Oidipus) убил своего отца и женился на своей матери (по неведению)] психол. в психоанализе (ПСИХОАНАЛИЗ): крайняя, фанатичная привязанность мальчика к матери. См. ЭЛЕКТРЫ КОМПЛЕКС. Словарь иностранных слов.… …   Словарь иностранных слов русского языка

  • ЭДИПОВ комплекс — комплекс наклонностей, заставляющих мальчика увлечься своей матерью и отталкивающих его от отца. Согласно концепции Фрейда, оппозиция отцу, с которым ребенок вынужден делить любовь к матери, появляется в возрасте около трех лет. Отсюда – чувство… …   Евразийская мудрость от А до Я. Толковый словарь

  • ЭДИПОВ (комплекс) — комплекс наклонностей, заставляющих мальчика увлечься своей матерью и отталкивающих его от отца. Согласно концепции Фрейда, оппозиция отцу, с которым ребенок вынужден делить любовь к матери, появляется в возрасте около трех лет. Отсюда чувство… …   Философский словарь

  • ЭДИПОВ КОМПЛЕКС — ЭДИПОВ комплекс, в психоанализе совокупность бессознательных (вытесненных) отношений ребенка к своим родителям. У мальчиков сексуальное влечение к матери и враждебное отношение к отцу. Получил название по имени царя Эдипа. У девочек эдипову… …   Современная энциклопедия

  • ЭДИПОВ КОМПЛЕКС — см. Комплекс (в психологии) …   Большой Энциклопедический словарь

  • ЭДИПОВ КОМПЛЕКС — (греч. Oedipus имя древнегреческого мифического фиванского героя и лат. complexus связь, сочетание) имманентное, соответствующее бисексуальному расположению, универсальное бессознательное эротическое влечение ребенка к родителю противоположного… …   Новейший философский словарь

  • Эдипов комплекс — Из работы «Об одном типе выбора объекта у людей» австрийского врача психиатра и психолога, основателя психоанализа Зигмунда Фрейда (1856 1939). Первоисточник древнегреческое предание о царе города Фив Эдипе, по неведению убившем своего отца и… …   Словарь крылатых слов и выражений

  • Эдипов комплекс — У этого термина существуют и другие значения, см. Эдипов комплекс (значения). Эдипов комплекс (нем. Ödipuskomplex)  понятие, введенное в психоанализ Зигмундом Фрейдом, обозначающее бессознательное сексуальное влечение к родителю… …   Википедия

Книги

Другие книги по запросу «эдипов комплекс» >>


Поделиться ссылкой на выделенное

Прямая ссылка:
Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»